Сайт Інформаційно-бібліографічного відділу є частиною бібліотечного порталу lib.kherson.ua
Міський клуб любителів книги «Кобзар»
Новини
26.06.2017 11:51

"Виктор Гошкевич и его мир: семья, окружение, древности": презентація книги
Херсонці люблять історію рідного краю і з задоволенням...

20.06.2017 11:30

Пізнаємо рідну історію разом!
Теплим та насиченим виявилося інтегроване засідання...

19.06.2017 12:50

"З щирістю шануймо українську мову!": Випускний – 2017
Чи люблять херсонці рідну мову? Як показує досвід,...



Галерея


Гість | Увійти
Версія для друку
Наш відділ > Наші друзі > Міський клуб любителів книги «Кобзар» > Севастьянов А. Книга-аристократ или Что такое "библиофильское издание"?

Книга-аристократ
или
Что такое «библиофильское издание»?

С тех пор, как иллюминованные манускрипты сделались малодоступны, в жизни истинных библиофилов не стало события приятнее, чем приобретение издания, рассчитанного на сверхузкий круг ценителей. Естественно, чем меньше тираж и чем изысканнее технология,  тем дороже для сердца книголюба подобная находка.
Диапазон разнообразных приемов, превращающих то или иное издание в неповторимый памятник книгоделательного искусства, весьма велик. Особая бумага (а, может быть, и не бумага: шелк, атлас, пергамент, тончайший срез пробкового дерева и т.п.), ручной набор, нестандартные шрифты, оригинальные гравюры и литографии, рукодельные надписи, нумерация экземпляров и другие «особые приметы», выполненные художником или издателем.… Всего не перечислишь.
Библиофильские издания появятся на свет столетия спустя после изобретения   книгопечатания. Правда, сама идея таких изданий столь же противоположна идее гутенберговского изобретения, сколь последнее – противоположно по смыслу рукописной книге. Пафос внезапно возникшей эры книгопечатания состоял именно в замене уникального текста на массовый, доступный многим (относительно, конечно: в те годы тираж в 300 экземпляров считался большим, а в 1000 – огромным). С точки зрения искусства книги, инкунабула есть полное и глубокое падение по сравнению с манускриптом.  Истинные коллекционеры пятнадцатого века гнушались печатной книгой. Современник так описывал библиотеку герцога Федериго да Монтефельтро в Урбино: «Каждая книга в библиотеке герцога неповторимо прекрасна, написана от руки на пергаменте и украшена миниатюрами. Нет ни одной печатной книги в его собрании. Герцог устыдился чего-либо подобного».
Со временем, уже в конце XV века печатная книга, благодаря искусству выдающихся мастеров гравюры, обретает свою эстетику. Издаются шедевры: «Путешествие в Святую землю» (1485, художник Э. Ройвих),   «Всемирная хроника" (1493, художники Вольгемут, В. Плейденвурф), а затем книги,  сделанные при участии А. Дюрера, Г. Бургкмайера, Кранаха… Однако, в своей идее  лучшие книги XV—XVII века не могут считаться библиофильскими: они не были изначально рассчитаны на книгочейскую элиту и лишь по прошествии десятилетий, а то и столетий превращались в объект охоты. Более того, как бы прекрасна ни была книга, она  печаталась до полного насыщения рынка, порой до изнашивания и поломки гравировальных досок. Так, знаменитый «Корабль дураков» С. Бранта с иллюстрациями Дюрера только за последние шесть лет XV века выдержал одиннадцать изданий на немецком и латыни.
Поворот к созданию библиофильской книги наметился во Франции в XVIII веке, что было связано со многими факторами: с расцветом искусства гравюры, с изобретением особых сортов бумаги, с образованием изысканного круга искушенных ценителей и кристаллизацией принципов коллекционирования... Впрочем, собственно библиофильские издания еще не родились, просто часть тиража печаталась с некоторыми изменениями общих условий, что делало именно данные экземпляры желанными для знатоков. Например, могло меняться количество гравированных иллюстраций и виньеток, они могли отличаться своими «состояниями» (т. е. степенью законченности, а то даже и содержанием: например, достаточно скромные сюжеты в части тиража могли заменяться на более соблазнительный, эротизированный вариант; к отдельным экземплярам могли прилагаться и двойные сюиты гравюр).  Искомыми для любителей становились экземпляры, отпечатанные, скажем, на «экзотической» веленевой бумаге, ввозимой с конца XVIII века из Англии. И так далее. Все эти отличия развивали не только эстетизм библиофилов, но и их вкус к особенному.
Среди наиболее изысканных изданий XVIII века, вне всякого сомнения, следует поместить книжечки русского поэта и издателя Н. Е. Струйского – настоящее чудо типографского искусства. Их некогда с гордостью демонстрировала заезжим иностранцам Екатерина Великая.  Книжки Струйского, тщательно определенные им по формату, красиво набранные соразмерными шрифтами, украшенные виньетками И. Набгольца, отпечатанные порой на атласной материи, были очень редки и усиленно разыскивались собирателями еще при жизни автора. Он никогда не продавал их, а только дарил...
Девятнадцатый век – век нуворишей, во многом определивших судьбу искусства, в том числе книжного. Идя навстречу стремлению новоявленных ценителей, издатели изощряются, как только могут, культивируя все новые и новые «знаки отличия». Именно к этому времени следует отнести рождение библиофильской книги. В дело идут японская и китайская бумаги, к части тиража могут прилагаться не только отдельные сюиты иллюстраций, но даже и рисунки автора, и т.д.

Золотая книга Лоренцо Медичи в двух томах. (Москва, издательство «Терра», 2008, книжный клуб Monplaisir). Переплет из шелкового бархата украшен большим лазуритом и четырьмя камнями розового кварца, снабжен двумя застежками с филигранными серебряными вставками. В оформлении использовано золото высокой пробы 


А главное — разрабатывается система сертификации. Коллекционер нового типа, разбогатевший предприниматель, требует гарантий, как во всяком деле, и он их получает. Все экземпляры строго ограниченного тиража в обязательном порядке нумеруются: для отдельных заказчиков выпускаются именные экземпляры. В издательском предуведомлении может появиться такая, например, формула: «Все камни, по отпечатании тиража, уничтожены» (речь о литографиях). И даже попадаются книги, в конце которых помещены отпечатки с разрезанных, испорченных кислотой или исчерканных резцом досок (речь о гравюрах) как удостоверение неповторимости издания.
Как ни парадоксально, со временем складывается своего рода стандарт даже для этой уникальной продукции; библиофильская книга обретает свою устойчивую морфологию. Элементом такого стандарта стала, например, МЯГКАЯ ОБЛОЖКА. Это связано с тем, что подлинные библиофилы, разумеется, заказывали переплет отдельно, каждый на свой вкус, и издатели обязаны были это учитывать. Более или менее стандартными стали расположение и последовательность издательских и авторских текстов, титулов, фронтисписа, колофона и т. д. Все эти особенности, отработанные в основном в XIX веке, перешли и в наше столетие.
Вместе с тем XX век рождает и новое, неизвестное доселе явление. В 1900 году впервые появляется книга, от начала и до конца созданная самим художником, взвалившим на свои плечи заботы не только иллюстратора, но и макетиста, и даже типографа: АВТОРСКОЕ ИЗДАНИЕ в самом полном смысле слова. Первопроходцем здесь стал французский художник Пьер Боннар. И в дальнейшем авторская книга расцветает именно во Франции. Матисс и Пикассо, Вламинк и Миро, Майоль и Боннар и некоторые другие знаменитые мастера любовно работают над книгами такого рода. Их тираж обычно не превышает 250-300 экземпляров. Мастера XX века внесли новации и в «стандарт» библиофильской книги: мягкая обложка не наклеивается на книжный блок, а обнимает несброшюрованные листы, лишь сфальцованные (сложенные) вдвое. Получается как бы картонажная папка с вложенными в нее в определенном порядке листами. В свою очередь, папка нередко заключается в футляр из твердого картона. Такая система, облегчая издательский процесс, имеет и свои неудобства, ибо требует особо бережного хранения книги. Впрочем, коллекционную книгу, купленную за десятки тысяч долларов, по-другому грех и хранить...

А. Севастьянов, эксперт Музея книги

Вхід