Песнь ужаса
ПЕСНЬ УЖАСА
Посвящаю авторам газетных происшествий
Высь второго этажа,
Сталь сверкнувшего ножа,
Расписной флакон наркоза,
Свист и хохот паровоза,
Голубь реки за вехой пестрой,
Быстро спущенный курок
И от шелковой портьеры
Полушелковый шнурок –
Чудесами Калиостро
Заполняют без счета и меры
Наш блестящий отдел происшествий, -
И тупеют на нем хроникеры
От разбора «причин» и «последствий».
О, хирурги общественной жизни,
О, Ликурги газетной культуры,
С вами смерть за одно!
Сотни подобных несчастий и бедствий
Выбросит завтра прогнившее дно
Нашей широкой натуры,
Нашей прославленной складки.
Чините ж, в припадке слов лицемерья,
Графиты и перья
Для новенькой тризны!
Готовьте ж карманы и руки,
Чтоб глубже припрятать остатки
Разрушенной жизни
В бездонные морги газет
И в ваши суконные брюки…
Эх, в добрый час!
Но знайте: в смерти ужаса нет!
Ужас жизни не в этом –
Отпетом, -
Ушедшем от нас.
Строчите ж скорее тупые протесты,
Глумитесь и смейтесь над вашим врагом…
Ужас жизни – в другом:
В улыбке невесты,
Узнавшей за час до венца,
Что она – только «средство»,
А цель: это – та… без кольца.
Ужас жизни в мелькнувшей медали
На изъеденном молью мундире;
Ужас жизни в цветах этуали,
В модном фраке на сытом банкире.
Ужас жизни в наследственном страхе,
В раболепстве мальчишки-еврея;
Ужас жизни в рабочей рубахе,
В ржавых пятнах от крови и глея.
Ужас жизни в голодной деревне
Перед хатой в поддевке лежит;
Ужас жизни в убогой харчевне
За столом без поддевки сидит.
Ужас жизни в промокшей шинели
Одиноко средь поля снует;
Ужас жизни по гладкой панели
В красной шляпке, шатаясь, идет.
Ужас жизни на койке больничной
Безучастно следит за огнем;
Ужас жизни за дверью темничной
Тихо плачет и ночью, и днем…
Ужас жизни не в злых преступленьях,
Не в злодействах, не в кознях – о, нет!
А в простых и обычных явленьях,
Заслоняющих солнечный свет…
Пусть не вызовет чувства восторга
Эта скорбная песнь укоризны, -
Не забыть вам, наперстники торга,
Вещих слов истомленной отчизны, -
Санчи-Панчи газетного морга!
Геростраты общественной жизни!
