Будзинский Ю.С. Как это было...

Будзинский Ю. С.

КАК ЭТО БЫЛО…

К большому сожалению, близко Владимира Андреевича я знал недолго. Впервые я его увидел в начале 70-х годов, когда книголюбы собирались у букинистического магазина на предмет обмена и общения. Он уже тогда был звездой первой величины.  Затем случайные встречи в магазинах, на «подписках», разных собраниях и т.д. На его первое предложение дать список на обмен я не ответил, т.к. испугался его репутации жёсткого обменщика. Я смотрел на него, как на памятник книгособирателю и образец для подражания. Но общие интересы и разные подходы к оценке книг, в конце концов, нас сблизили. После повторного предложения об обмене, я пригласил его к себе домой для осмотра библиотеки. Очень тщательно, даже дотошно он знакомился с книгами, отобрал несколько для обмена и пригласил меня к себе. И в первое же мое посещение домашней библиотеки Быстрова случился большой конфуз. А произошло вот что.
В одном из книжных шкафов Владимира Андреевича  за стеклом стояла подборка малоформатных изданий «Аcademia». После моего вопроса, можно ли их посмотреть и утвердительного ответа Владимира Андреевича,  я отодвинул стекло на самой интересной для меня полке и… тут на мою голову с двухметровой высоты посыпался град книг. Что чувствовал я в этот момент, а тем более он, описать сложно. Но внешне он держался спокойно и после соответствующих реверансов осмотр продолжался, но уже как в музее.
В дальнейшем наши встречи и обмены книгами стали чаще. Владимир Андреевич   разрешил доступ к полкам, и даже мои любимые «Литературные памятники», которые были у него рассредоточены по комнатам и шкафам, собрал в одном месте. Насколько мне известно, это была единственная большая перестановка в его библиотеке. Кроме двух-трех десятков книг этой серии, которые стояли в злополучном шкафу на нижней полке. Но со временем я все лучше и лучше ориентировался в его системе расстановки книг и в конце концов добрался и туда.
Менялся книгами Владимир Андреевич  очень трудно. После того, как по телефону я предлагал ему необходимую (по моему мнению) книгу, он приглашал меня к себе. Заводил на кухню, включал чайник, закуривал сигарету и спрашивал, что я хочу за свои книги. Так как я знал, что где у него лежит, то быстро находил искомое и после этого начиналось таинство... Часами он курил, пил кофе, угощал меня и думал… Я до сих пор не знаю, была ли это психологическая подготовка или он просто оттягивал момент расставания со своими книгами. Но за все время только один раз обмен сорвался, так как при ближайшем рассмотрении мои книги его не заинтересовали. Обычно, по заключении мирного соглашения, он сетовал на «неравноценный обмен», мой «хороший вкус», свое «благородство» и «некорыстолюбие». После моего ухода Владимир Андреевич  звонил людям, которым доверял, консультировался об адекватности обмена и только после одобрительного заключения информировал их о своих приобретениях.
С моей точки зрения, его отношение к людям, которых он допускал в свой круг, в основном, определялось отношением этих людей к книге. И думаю, напрасно Олег Дибров в своей эпиграмме акцентировал: «…хрен он покажет вам собрание». Показывал он свою библиотеку, но не всем, а лишь тем, кого считал достойным этого, а не праздно интересующимся. Сейчас мне очень жаль, что с самого начала не согласился на его предложение о предоставлении списков книг на предмет «разграбления» т.е. обмена. Ведь в процессе осмотров книг, обмена, особенно бесед я получил массу бесценной информации, которую нельзя найти ни в одном учебнике или каталоге. Именно Владимир Андреевич   приобщил меня к коллекционированию экслибрисов и презентовал пару десятков своих.  Его интересы были безграничны. О библиотеке Быстрова, вернее, его коллекциях писать не могу. Для этого нужно составить несколько каталогов книг, экслибрисов, документов и т.д. Сам он в своих «завалах» ориентировался отлично и очень быстро находил искомое. Очень жаль, что  Владимир Андреевич не написал книгу о своем книжном собрании, как это сделал Смирнов-Сокольский («Моя библиотека»).
Владимир Андреевич Быстров был душою клуба и нам его будет очень не хватать.